Почему Романовы запретили сбор иван-чая?
Изучая "следы" подлинных событий нашего прошлого, я пришел к выводу, что фальсификаторы и их слуги просто физически не могли "зачистить" все исторические источники, противоречащие официальной версии истории. Тут я полностью согласен с российским историком Д. Белоусовым, которому уже удалось обнаружить множество информационных "пазлов", развенчивающих некоторые псевдо-исторические мифы.
Я исхожу из того, что наиболее правдивыми документами о нашем прошлом являются свидетельства самих очевидцев событий прошлого, а потому такими свидетельствами могут служить, например, изданные мемуары людей прошлых эпох. Правда в этом случае, следует учитывать и факт прохождения цензуры печатными изданиями. Еще одним более-менее объективным свидетелем прошлого являются публикации газет и журналов, издаваемых в те годы. А поскольку, в первую очередь меня интересует правдивая история строительства Исакиевского собора в Санкт-Петербурге и некоторых других подобных архитектурных сооружений, то я попытался найти в сети номера газеты "Санкт-Петербургские сенатские ведомости".
Итак, пришло время подвести черту, кратко сформулировать, что же нам на сегодняшний момент удалось доказать, и отделить версии от предположений. Хотя данная работа и не претендует на роль научной, тем не менее, при её написании я старался как можно реже использовать такую логическую дефиницию, как Предположение. Я не принимал в расчет труды современных исследователей, имеющих сомнительную репутацию, которые своими умышленными или неумышленными действиями наносят колоссальный вред науке, ставя всё то, что связано с Тартарией, на одну ступень с сотнями прочих маргинальных сочинений. Все оперируемые понятия, суждения и выводы базируются на основе фактов, изложенных в источниках, которые признаны официальной наукой.
Фрагмент из книги Анатолия Фоменко и Глеба Носовского "
Написание всем известной версии русской истории прошло трудный и не прямой путь. И вот эта извилистая дорога для рождения и понимания истории возникновения государства Российского вызывает большое сомнение в истинности этой истории. По воспоминаниям немца Шлёцера о русском историке Татищеве, «он позволил себе много смелых рассуждений, которые могли навлечь на него ещё более опасное подозрение — в политическом вольнодумстве. Без сомнения, это было причиной, что печатание этого 20-летнего труда в 1740 году не состоялось»
Голодомор